Шторм писал(а):
Критикую. Мало!
Ну хорошо! Ради тебя выставляю следующую главу!
Глава 2.
“Вопросы, вопросы и ни одного ответа.”
Ему снились цветы… на деревьях… но это не сакура… яблони, подсказало сознание… Лепестки слетают при малейшем дуновении ветра… Во сне оглядываешься… другие цветы… тюльпаны, опять подсказало сознание… ромашки, розы, нарциссы, колокольчики… Это какой то сад… Солнце греет их своими лучами, вечернее солнце… Слышны птицы, переговаривающиеся на только им известном языке, сливающемся в прекрасную мелодию… в таком месте чувствуется покой… Почему то это кажется до ужаса знакомым спящему шаману… Поднимаешь глаза вверх… прекрасное небо… только непослушная, густая чёлка мешается и лезет в глаза… Слабое осознание неправильности происходящего медленно протекает в сознание… Понимаешь, что чёлки у тебя никогда не было… Тогда почему во сне она есть?... Лёгкий ветерок, вместе с блаженной прохладой приносит ещё вопросы… Трогаешь голову и понимаешь, что волосы связаны чем-то… крабом, услужливо говорит сознание… Они короче, чем наяву… Но во сне это кажется привычным, как будто так и должно быть… как будто так правильно… Не чувствуешь тела… не видишь ничего вокруг себя… растворяешься в огромном многообразии красок… теряешь связь с реальностью… улетаешь… больше нет осознания того, что это сон… больше нет ничего… никаких чувств…
Но иллюзия быстро меняет эту картину… Ты в лабиринте… Это большой город… Для тебя большой… просто гигантский… Серые панорамы… холодные окна… мелькают разные люди… Зелень деревьев размывает… она сливается с общей картиной… Ты двигаешься слишком медленно… идёшь… сквозь толпу… многоликую, но одновременно являющуюся целым потоком… Но покой не исчез… тепло всё ещё наполняет тебя… Ты чувствуешь, что твои губы складываются в улыбку… Открыто смотришь на всех, проходящих мимо… улыбаешься каждому… Вдруг видишь ответ на этот призыв… кто-то улыбнулся в ответ… потом ещё и ещё… а ты улыбаешься ещё шире… в сердце звенит какая то мелодия… мелодия радости и счастья… мелодия покоя… и в то же время бури… хочется поделиться этой бурей… и раствориться в ответных улыбках… и ты растворяешься… вокруг свет… яркий… но приятный…
«Смех… Смех? Да, где-то рядом слышится смех!»
Хао открыл глаза. Невероятный сон закончился. Тогда откуда смех?... Прислушиваешься. Кажется из-за окна.
Он поднялся на постели, с удивлением отметив, что это гораздо легче, чем он ожидал. Слабость ушла, а в груди только покалывание, как после ожога. Парень скинул с себя одеяло и опустил правую ногу на пол. Тёплый. Опустил вторую. Оглядел комнату. Она очень светлая. Потолок не единственная белая деталь. Стены оклеены белыми обоями, на которых проглядывают нежно розовые цветы. Проглядывают, потому что есть только контур и расположены эти неизвестные цветы довольно редко. Дальше кровать. Она была коричневого дерева, но всё пастельное бельё было абсолютно белым. На такой же светло коричневой тумбочке лежала белая салфетка. Справа от кровати стоял небольшой книжный шкаф в тон мебели. Окна прикрывали белые шторы на светло коричневом креплении. За окном виднелся сад. Уже вечер. Сколько же он проспал?
Медленно поднявшись с пастели, Хао подошёл к окну. Смех действительно звучал с улицы. Девочка с длинными тёмными волосами, как и у него, только кудрявыми и с пышной чёлкой играла, звонко смеясь. Одета девочка была в небесно голубой сарафан с белой отделкой из лёгкой ткани. Она бегала по всей поляне за вечерними бабочками, и её очень забавило, что они садились на её руки, голову и сарафан, когда она останавливалась. Покрытая яркими пятнами из этих созданий, она выглядела как небесный ангел, сошедший на землю в эти волшебные мгновения. Но через мгновение великолепные создания вновь взлетали, и игра продолжалась.
Поляна, по которой она бегала, видимо, была создана именно для этих целей, а не для выращивания цветов, которые всё же там присутствовали. Но цветы это были полевые, что было даже удивительно, учитывая окружающие поляну ухоженные кусты, и деревья, названия которых он не помнил.
Парень ещё долго наблюдал бы за этим чудесным действом, если бы дверь за его спиной не открылась. Он обернулся. В дверях, конечно же, стояла Эда. Сначала её лицо выражало лёгкое удивление, но сразу сменилось весёлым недовольством.
- Тебе, кажется, велено было не вставать с пастели? – Девушка сложила руки на груди, свела брови и старалась не улыбаться.
- Извини, я просто хотел узнать, кто смеётся… - С виноватой улыбкой, чуть опустив голову сказал Хао.
Эда не выдержала и улыбнулась, злиться на этого парня она не могла, как, впрочем, и на других людей.
- Понятно! Это моя сестра Масако. Она всегда играет по вечерам на этой поляне. – Пояснила она, а потом спросила, - Как ты себя чувствуешь? Рана сильно болит?
- Нет… И слабость ушла… - Немного даже растерянно ответил Хао.
- Странно. Рана то была глубокая, и ты несколько дней без сознания валялся. Только она у тебя быстро заживает, слишком быстро. Честно признаться, я даже испугалась сначала… Ладно! Всё равно сейчас сам свою рану увидишь! Садись, перевязывать тебя будем! - Резкое изменение настроения Эды не переставало удивлять и, в то же время, восхищать Хао. Восхищало его то, что она быстро возвращалась к весёлому расположению духа и распространяла его вокруг себя, словно благоухание неведомого и чарующего цветка.
Девушка усадила его на кровать, вынула из тумбочки бинты и другие необходимые вещи, и стала снимать повязку. Под ней обнаружилась уже почти до конца зарубцевавшаяся рана.
- Хм. Становится всё удивительнее. Ещё с утра, она была в гораздо худшем состоянии.
- С утра?
- Да, я делала перевязку, пока ты ещё не проснулся. Я же не знала, что ты перестанешь нагло дрыхнуть! – Подмигнула она. Обижаться на девушку было невозможно. Казалось, скажи она даже самую едкую колкость, никто и ухом не поведёт, правда представить такое он не мог.
- А как долго я пролежал без сознания? – Задал очень разумный вопрос Хао.
- Около пяти дней. Я тебя лечила. У меня бабушка знахаркой была, поэтому я довольно много знаю. Теперь ещё подрабатываю, продавая разные лечебные травы в нашем городке. – Стала отвечать неисправимая болтушка, попутно перевязывая рану, которая ещё нуждалась в лечении.
- А где сейчас твои родители?
- Они живут и работают далеко отсюда, в другом городе. Мама – портнихой у какого-то модельера, она, кстати, и меня научила хорошо шить. Папа – шеф-повар в ресторане. Представляешь, на работе может творить чудеса в кулинарии, а дома за плиту ни-ни. Я, к сожалению, ему не ровня, у меня мало чего так же хорошо получается. Но пироги печь умею, и вроде неплохо. – Она закончила перевязку и завязала небольшой бантик.
Так началась новая жизнь Хао. Новая, потому что в ней не было турнира. Конечно, тяжело вот так начинать, можно сказать, с нуля, но он ведь сильный. Рана на груди зажила за считанные дни, поэтому на здоровье он не жаловался. Каждый день со всем своим усердием он помогал Эде по хозяйству и играл с маленькой Масако, чему первая была несказанно рада. Хао пришлось заново учиться жить, ведь даже то, что он видел мир во всех мелочах в своих видениях и общался с современными шаманами, не могло помочь ему в обычной жизни. Правда, когда они ездили в город на велосипедах, на всякий случай у Эды их было пять штук, парень не охотно разговаривал с жителями, избегал скопления народа. Не то чтобы ему было неприятно их общение, просто в толпе ему было неуютно, а ходили они в магазины и, в редких случаях, когда Эда привозила кому-либо лечебные травы, в частные домики к каким-нибудь старушкам, которые больше доверяли травам, чем современным лекарствам. Хао не мог читать мысли, что его поначалу удивило, но вскоре он просто смирился с этим досадным обстоятельством. Сила сейчас его меньше всего волновала. Фуриоку у него была почти на нуле после того, что произошло, и восстанавливалась очень медленно, да и духа у него не было. Про свою мечту он старался не вспоминать, тем более, что теперь он общался с людьми и они уже не казались ему такими уж страшными, злыми, алчными. Наверное, впервые за всё своё существование он был рад, что не успел совершить непоправимого, что не успел уничтожить людей, впервые сомневался в правильности своего решения.